Клевета

 

 

"В нашей дорогом, родном Кавказе

Реки текут материнским молоком

А вражеская армия с голодными лицами

Реки крови людской проливает

Пусть наши дети, которые родятся

Не забудут, что сделала армия врага! .”[1]

                                                                                         ***

"Прежде чем судить мою жизнь,

надень мои ботинки и

пройди по дорогам и улицам, по которым я шёл.

Споткнись о камни, о которые я спотыкался, снова поднимись

и пройди этот путь ещё раз, так, как шёл я.

Только тогда ты можешь меня судить."

 

Индейская Пословица

 

 

Давайте выразимся без обиняков: роман "Последний Убых или Последний из Ушедших" — это клевета на Хаджи Керантуха Берзега, и его воплощение в недавней пьесе[2] - это ничто иное, как частичное повторение этой клеветы.

"И ты, мой народ, прости меня за мой грех / Земля, на которой я родился, прости поэта, как мать прощает своего сына", - говорил дагестанский поэт Расул Гамзатов, прося прощения за клевету на Имама Шамиля. Однако Баграт Шинкуба, который мог последовать его примеру вплоть до своей смерти в 2004 году, ушел из этого мира, оклеветав Хаджи Керантуха Берзега.

Как горько это для всех нас и для поэта, который писал стихотворения, призывающие "Живи, как настоящий мужчина" и "Шиш Нани", ставшие частью нашей национальной памяти...

Согласно идеологии, заявленной в статье в газете "Правда" от 14 мая 1950 года и определившей последующие десятилетия, независимое движение кавказцев было названо реакционным, националистическим движением, служащим британскому капитализму и турецкому султану. Лидеры независимого движения в Дагестане, Чечне и Черкесии начали характеризоваться как шовинисты и мусульманские фанатики, представляющие феодальный правящий класс, не имеющий общих интересов с народом. Считалось, что их цель - создание реакционных, теократических малых государств под покровительством Турции и Англии.[3]

Роман "Последний Убых или Последний из Ушедших", опубликованный в 1974 году и переведенный на множество языков, появился в период, когда не только кавказцев в их родных землях, но и в диаспорах пытались сформировать под влиянием "Родины".[4] Годы спустя Шинкуба, в личной беседе с Казимом Берзегом[5], который также письменно возражал против содержания книги, признался, что в тех условиях роман не мог быть опубликован иначе. Однако просьба Казима Берзега о внесении исправлений так и не была удовлетворена до самой смерти Шинкубы в 2004 году.

«Прежде всего нужно знать следующее о Советском Союзе: во времена Советского Союза все писатели были государственными служащими. Во-вторых, в Советском Союзе была официальная идеология. Для того чтобы человек мог стать писателем, зарабатывать на жизнь как писатель, получать зарплату, он был обязан писать то, что ему внушала официальная точка зрения. В противном случае его писательская деятельность прекращалась. С другой стороны, во времена Советского Союза не было независимых издательств и типографий; все принадлежало государству. Для того чтобы то, что написал человек, вошедший в класс писателей, было опубликовано, необходимо было, чтобы его произведение соответствовало официальной точке зрения государства».[6]

Одним из критических моментов здесь является то, что, помимо восприятия мира, своих корней и истории через призму социалистической литературы времён холодной войны, некоторые представители диаспоры, которые считали Советский Союз своим полюсом, добровольно переносили эту официальную историческую концепцию Советского Союза в диаспору. Эта искажённая линия, которая считалась для них бесценной находкой, до сих пор является основой для обсуждений на тему: миграция, изгнание или геноцид.

Во время Второй Мировой Войны, погибший абхазский советский солдат по имени Шарах Квадзба, чьи записи всплыли на поверхность спустя годы, стал основой для романа «Последний Убых». С этой точки зрения, этот роман является типичным советским пропагандистским произведением.[7]

Согласно этому пропагандистскому тексту, феодал Хаджи Керантух Берзег, который эксплуатировал бедный народ, зарабатывал деньги, пока они умирали, – а раз он был Хаджи, значит, не мог не быть реакционером! – сначала получал зарплату и чин полковника от русских, поддерживал русских и даже в конце войны, получив сундук золота от русских офицеров, обеспечил выселение своего народа из родины.

Далее Берзег эмигрировал в Турцию, где получил титул паши от султана, сменил имя на Сулейман и отказался от традиционной одежды, начав одеваться как османский паша. Также он поселился на острове Родос со своей свитой и, получая зарплату от султана, продолжил жить вдали от народа, обречённого на исчезновение.

Теперь...

Из упомянутых в двух параграфах выше утверждений, единственным фактом, близким к правде, является то, что Хаджи Керантух Берзег действительно был на острове Родос. Однако это произошло не так, как описано!

Берзег и его два сына в 1874 году, то есть через десять лет после их прибытия, были вынуждены переселиться на остров Родос по приказу Османской Империи из-за конфликта среди кавказцев, к которым они были поселены в Текердаг (старое название Родоста). С началом русско-турецкой войны, из-за несоответствия кавказцев в османской военной иерархии, в первую очередь по языковому вопросу, они были прощены султаном и вызваны обратно из Родоса по письменной просьбе губернатора Эдирне Акифа Паши, чтобы командовать кавказцами в борьбе против России на Балканах.

В этом процессе несмотря на то, что ему было 75 лет, Берзег лично сражался и потерял одного из своих сыновей в битвах при Плевне. После русско-турецкой войны он поселился в Бандырме и жил там со своими соотечественниками до своей смерти в 1880 году.[8]

Хаджи Керантух Берзег, посвятивший свою жизнь защите своих земель против геноцидной политики русской армии, участвовал во всех операциях по защите Черноморского побережья и Кубани с тех пор, как мог держать оружие. Его имя, начиная с тридцатых годов, упоминалось в письменных источниках[9] с похвалой его талантам и восхищением его личностью.[10] И этого Хаджи Керантуха Берзега в романе обвиняют в получении звания полковника и сундука золота от русских, так ли?

Есть ли хоть одно слово, одна фотография, одно воспоминание, рассказ, гравюра и т. д., подтверждающие, что он сменил имя на Сулейман, снял национальный костюм и стал одеваться как османский паша, получил титул паши и ему назначили зарплату, кроме клеветы в «Последнем Убыхе»? На его надгробной плите написано его почётное имя, которое он носил 78 лет и которое было вписано золотыми буквами в нашу историю. Он оставил после себя одну фотографию, на которой он запечатлён с присущим ему благородством и в нашем национальном костюме, и покоится на деревенском кладбище. И вы осмеливаетесь обвинять его в том, что он отделил свою судьбу от судьбы своего народа и даже наживался на их уничтожении?

В посвящённой ему песне говорится[11]: «Дерево рубят ножом из его же древесины», «Хотя мы потеряли нашу родину, мы не потеряем нашу человечность».

С 1974 года мы имеем право спросить тех, кто поддерживал эти клеветнические обвинения и до сих пор не испытывает никакого раскаяния, тех, кто подобен деревянным ножам, тех, кто потерял свою человечность:

Вам не стыдно?

«В один прекрасный день Убыхскую землю охватило удивительное известие… Генералы, сражавшиеся против нас, сделали шаг к миру, отправив своих послов к Хаджи Гирандуку Берзегу с просьбой о встрече…»

В этом театральном произведении, упомянутом в первом параграфе, русские якобы предложили кавказцам мир, но Берзег, воскликнув: «Война, значит война! Приведите лошадей!», прекратил мирные переговоры, что привело его народ к гибели.

Должны ли мы радоваться, что в пьесе не упомянуты другие клеветнические обвинения, о которых мы говорили ранее? Или же нам стоит горевать о том, что мы отмечаем 160-ю годовщину геноцида, в то время как есть люди, которые думают, что русские предлагали мир кавказцам, в то время как на самом деле кавказцы многократно предлагали мир русским и даже признавали верховенство России, заявляя, что сложат оружие, и их единственным желанием было не быть изгнанными со своих исторических земель?

Во всех подробных трудах, включая русские источники того времени, описывающих оккупацию Кавказа и геноцид кавказцев со стороны России, объясняется с указанием дат, мест и имён, что Черкесский Национальный Совет под руководством Хаджи Керантуха Берзега и горцы, продолжавшие борьбу, умоляли о прекращении войны и резни, даже если это означало признание верховенства России, и их единственным требованием было не быть изгнанными с земли, на которой они жили с тех пор, как существует мир. Они передали это прошение русскому царю, русским генералам, Кавказскому генерал-губернатору в самом Кавказе и в Тифлисе, просили Хамитбея Чачбу и англичан стать посредниками.

—Но если, несмотря на все эти факты, вы хотите прислушаться к клевете в «Последнем Убыхе», в которой говорится, что русские генералы сделали шаг к миру и отправили послов к Берзегу, то это другое дело!—

Как известно, на эту просьбу Россия ответила двумя вариантами: депортацией в Турцию или переселением с их земель на Кубанские Равнины.

В спорах, возникших вместе с этой театральной пьесой, мы видели, как носители советского вируса утверждают, что народ был обманут и перевезён на османские побережья, где сотни тысяч людей погибли от эпидемий, холода и голода, и что феодалы, не предвидевшие такой участи своего народа и отказавшиеся переселиться на Кубанские равнины, несут ответственность за этот исход.

Прежде всего отметим, что хотя память о геноциде/депортации не является основой нашей коллективной памяти и национальной идентичности, она остаётся одним из важнейших её краеугольных камней. Память о трагических событиях жива не только на османских побережьях. На Черноморском побережье Кавказа наши народы также страдали от голода, холода и болезней, и, несмотря на это, они отвергали вариант переселения на Кубанские равнины.

Итак, где же были Кубанские равнины и что там находилось?

Согласно русским, за Кубанью располагались территории южной части реки Кубань, местами заполненные болотами и очагами малярии. Север Кубани, пригодные для заселения земли, начали заселяться русскими и казачьими переселенцами примерно за 80 лет до описываемых событий.

 

Предложенная территория для переселения черкесов (затенённая область), подготовленная Е.Д. Фелицыном

(Царь Александр II ввел этот план в действие 10 мая 1862 года) [19]

 

Согласно плану, кавказцы, которые должны были быть переселены на равнину между Кубанью и Лабой, в основном состоящую из болот, будут жить в аулах, образованные в виде островков среди русских и казачьих поселений под строгим контролем. К востоку от реки Адагум, горные склоны и леса отступают от берега Кубани, поскольку здесь вдоль берегов реки Кубань образуются обширные болота. В направлении Черного Моря заболоченные земли Кубани простираются примерно на 65 км, а в самом широком месте их ширина достигает 22 км.[12]

Хотя окончательное решение по плану, подписанному Евдокимовым, о переселении народов Черкесии: адыгов, убыхов, и абазин, а вместе с ними и соседних с ними карачаевцев, на эту территорию ещё не было принято, комиссия в Санкт-Петербурге, оценивая этот план, заявила, что «горцы предпочтут умереть, чем поселиться в степях, и что этот план приведёт не к их капитуляции, а к их уничтожению», и выступила против плана Евдокимова.[13] Однако, несмотря на это, царь был убеждён, и перед кавказцами было поставлено два выбора: либо депортация в Турцию, либо в кубанские болота, но в любом случае — покинуть родину.

Российские генералы, оценивая климатические и почвенные условия в Черкессии и учитывая традиции местного населения, которое, если бы было действительно возможно их поселить, предпочло бы скорее погибнуть, чем жить в степях Кубани, пришли к выводу о необходимости уничтожения горцев без ожидания ответа на требования России.[14]

Командование русской армии в Терском регионе выразило свою позицию перед Главным командованием Кавказской армии 7 мая 1864 года: "Оставшиеся после кавказских племён местные населённые пункты на Кубани должны быть поглощены русским населением без остатка". В установившемся колониальном порядке права выжившего кавказского меньшинства были срезаны[15], они были социально и экономически ущемлены.[16]

Поэтому для подавляющего большинства кавказцев был только один вариант: быть отправленными в Турцию[17]. В своем сочинении "Черный день", написанном в 1927 году, Мехмет Фетгери Шоену, выдающийся деятель Объединённого движения Кавказа, впервые символизировал дату 21 мая (по старому календарю 2 июня) и выразил страдания, указывая на то, что оба варианта означали распад и гибель, означали смерть.[18]

Вы не осознаете, какую рану открывает в душе и уме тех, кто помнит своих предков, которые с любовью и надеждой на райскую жизнь покинули свои родины ради Османской империи, будто бы у них иного выбора не было?

Не следует ли на мгновение задуматься, почему Россия, чьё слово сравнивается с ценностью бумаги, на которой оно написано, предложенную жизнь в Кубанских болотах не избрала? Какова цена вашего мнения, если вы не носили туфли ваших предков, не ходили по тем улицам, по которым они ходили, не спотыкались о те же самые камни?

Вы — единственный выживший в доме, где в каждой комнате был кто-то из вашей семьи. Вы смирились с правилами преступника, чтобы остаться в этом доме, но преступник с оружием в руках направил его к вам, смотря вам в глаза и говоря, чтобы вы полагались на него. За вашей спиной — открытое окно, ведущее к обрыву...

Сегодня, глядя назад, может быть, правильнее было бы подставить шею под русский меч, надеясь на выживание, чем смотреть в пропасть и надеяться уцелеть.

Главное — прекратите оскорблять и клеветать на память о благородном Адагуа-ипа Хаджи Керантукхе Берзеге, чья святая память горит в наших сердцах, на стенах наших домов и в умах наших детей, разделяя с ним 97-летнюю боль Фетгери.

 

Мурат Атрышба

18 июня 2024 г.

 

 

[1] Шабан Кубов, «Адиге Пцынатл» (Адыгейские народные песни, Бейрут 1953)

[2] https://apsnypress.info/-v-stambule

[3] Питер Брок, «Падение Черкессии: Личный дипломатический анализ», Журнал по кавказоведению - Социальные науки, ноябрь 2020

[4] https://kuzeykafkasyacumhuriyeti.org

[5] https://kuzeykafkasyacumhuriyeti.org

[6] https://l24.im/7MLs, Казим Берзег о Депортации и Геноциде, Бюллетень Кавказского Фонда, выпуск 12, стр. 7, 2002

[7] Дополнительные объяснения о фактически невозможной истории, о которой мы упоминаем как о вымысле, можно найти в интервью с Казимом Берзегом.

[8] Сефер Е. Берзег, «Черкесо-Убыхы» - Народы Сочи, 2013

[9] Сефер Е. Берзег, «Черкесо-Убыхы» - Народы Сочи, 2013

[10] Джеймс С. Белл, «Письма о войне из Черкессии», стр. 434-435

[11] Собрание Адыгейских фольклорных произведений, собранных Хатко Куал, III том

[12] Ялчын Кая, «Черкесы II, История Кавказских Войн», 2015

[13] Уолтер Ричмонд, «Геноцид черкесов»

[14] Уолтер Ричмонд, «Предложение Барятинского Милютину от ноября 1863 года, Геноцид черкесов»

[15] Мехмета Фетгери Шоену, «Черный День (1927), Все произведения», Кафдав 2007

[16] Кадир Натхо, «Черкесы в Кавказе и за его пределами», 2009

[17] Нихат Берзег, «Депортация Черкесов (реальные, исторические и политические причины)», 1996

[18] Мехмета Фетгери Шоену, «Черный День (1927), Все произведения», Кафдав 2007

[19] Самир Х. Хотко, https://aheku.net/articleshttps://kafkasevi.com/

© KKC 100. Yıl